Потрясение после трагической гибели Владислава Волошина не проходит. В социальных сетях есть много размышлений на эту тему. Один из главных выводов: нельзя молчать и таить в себе грустные мысли. Делитесь с близкими, с друзьями, с побратимами.

– І знову суїцид.
І знову крутий дядько. Водій бойового літака Волошин.
В інфопросторі вже стільки інформації, всі знають обставини і знають хто винен. Я не буду оправдовувати їх, хоча мені дуже хочеться справделивості. На жаль, у нас не працює система. Набагато легше провести слідчі дії в Новій пошті, ніж звинуватити губєра в доведенні до самогубства. Хоча, якби Савченка посадили, то рейтинг би скакнув ого як. Але повернімося до випадку. В цій трагедії винні і ми також. Ніхто не був поруч, коли у Волошина був такий стан. Ніхто не сказав йому у вічі: “Я ціную що Ти робиш, бо для мене це важливо” . Зате тепер ми готові на дибу всіх винних класти. Хоча, Савченка на дибу? Хмм. Треба обмізкувати.
Давайте відповімо собі на питання. Ми зможемо реально дістати винних? Ні. Які висновки ми зможемо зробити? Що корисного ми можемо взяти з цієї трагедії?
1) Цінуйте тих, хто поряд, допоки вони живі. Кажіть їм про те, що вони важливі для Вас.
2) Ніяка робота, крім офісних, не може бути важливішою за життя. Щоб Ви не робили, живіть на повну. Гуляйте, дихайте, їжте торт “РостиСрака” , обіймайте дітей, бо в цьому сенс, а не в кар’єрному зрості, ну крім офісного планктону, звісно.
3) Діліться з друзями своїми думками, проблемами і щасливостями. Знаходьте таких людей. Їх нема? Йдіть до психолога.
4) Треба підтримати дружину його і двох дітей. Як завгодно. Грошима, підтримкою, але не ниттям, жалістю і надокучливістю. Ви ж розумієте, що таке підтримка? В підтримці є така якість як делікатність.
5) Поговоріть зі своїми дружинами/чоловіками. Просто проводіть разом. Так, аби вам було добре. Правда, це так просто? Правда, це так складно?
Не дозволяйте нікому управляти вашим життям. Ніхто в тому не винен. Лише ви ним управляєте. Як літаком.
Живіть на повну.
– Я не хотел этого писать. Начинал, стирал, снова начинал, снова стирал. Кому оно нафиг надо? Зачем? Но сегодня произошло то, чего я не ожидал, и что заставило меня написать этот текст.

Мне тридцатка. Я пошёл добровольцем и попал во вторую волну мобилизации. Тридцатка стала моей мамой, Serhii Sobko и Vova Griniukпапками, а Юра Гибончук , Евгений Оскирко , Лимон Лимон , Алексей Буслаев Глущенко Юрій Gira Shpilevoi стали мне братьями. Летний рейд. Обстрелы. Триста. Двести. Сепары на дорогах и постоянная арта, которая, как тогда мне казалось, тупо преследовала нас, падла. После был Крым, Пески, Госпиталь, Светлодарская дуга и дембель. Не особо много я повоевал. В отличии от моих братьев, которые пока я был в госпитале, прошли жаркое Дебальцево, накрошив там кучку пид@ров и к великому горю, потеряв 4-х наших – Лешу Буслаева, Лешу Марченко, Гайченя и Новака… И я вообще молчу о тех, кто до сих пор воюет и выполняет боевые задачи на передке. К чему я это все пишу? Ну наверно к тому, что хочу поделиться опытом.
После возвращения домой я приходил в себя около двух недель. Я вообще из них ничего не помню. Не помню что делал, что видел, куда ходил… Помню звонок Жора Турчак и отсчёт идёт именно с этой точки. Социальная работа и возможность помогать другим, общаться с такими же – как я помогала мне не еб&нуться. Я пропадал целыми днями в машине с Жорой. Мы ехали помогать какому-то раненому, о котором Жора узнал в фб, а через полчаса мчались на встречу с нотариусом для оформления ГО, после летели в РДА и проводили встречи с ветеранами, которые только узнали о нас и пришли спросить «Чо как?» или просто зашли познакомиться, или нужна помощь какая-то. Когда я оставался один – мне было одиноко. То есть, со мной были люди, была мама или жена на 7-ом месяце, или лучший другIhor Kolodaa который все понимал и, когда я смотрел в одну точку по 30 секунд, а он что-то рассказывал – то делал вид, что все ок. Я говорю о одиночестве, когда рядом нету таких же, как я. Нету Жоры, нету Вани Писталета, правосекПавел Долинскийй не рассказывает о доблестных правосеках в аэропорту, а Турчак не кричит «Пизд&₽ж! Мы там были! А вас не видели!». Это самое тяжелое одиночество. Эти парни и другие воеваки, помогали мне, а я наверно помогал им. Простым общением, компанией, совместными действиями, поддержкой. Это очень важно. Во многом именно этот опыт дал толчок для создания проекта #VeteranoPizza и всех последующих проектов. На сегодня прошло уже почти 3,5 года как я вернулся, но я также как и в первые дни – нуждаюсь в общении с этими ребятами. Не знаю. Иногда я сбегаю из дома, просто чтобы приехать в пиццерию, сесть за стол, уткнуться в телефон и просто быть там, где есть они. Ну а когда мне очень дерьмово – то у меня есть пара проверенных ушей, которые готовы слушать все) Один – это тот же Жора Турчак, второй это Александр Матяш, ну и на крайняк – есть Andriy Kozinchuk. Также у меня есть мой психолог, с которым мы общаемся о том, о сём. Ну и я благодарен Всевышнему за мою семью, которая поддерживает все мои безумные идеи, поддерживает и не злится, когда меня сутками нет дома или когда я прихожу и молча смотрю телек, не общаясь ни с кем. Я описал все это лишь для того чтобы сказать всем, кому это нужно. Мир может и жесток, миру скорее всего посрать на всех и все и уж конечно, когда дерьмово на душе, то кажется что никого рядом нет, не было и никогда не будет. Но это не так, пацаны. Всегда в жизни каждого из нас есть друган – ипанутый пулемётчик из пехоты, зазнавшийся десант, огромный артиллерист или ещё какой нибудь воевака, который встретиться, выслушает, скажет «Братан – все будет хорошо. Хочешь по бабам пойдём? Или в бильярд? Может пиццы навалим? Или давай нажремся?»
Как бы не было тяжело, как бы не было паршиво – рядом всегда кто-то есть. Нужно просто хорошенько осмотреться. Я это понял. Как понял и то, что решения о суициде не принимается за один день. Это процесс. Длительный. Скрытый. И кроме самого человека, увидеть этот процесс другим – крайне тяжело.
Я не знаю причин, по которым этот человек решил уйти. Мне лишь очень жаль. Очень. Я приношу соболезнования семье и скорблю с Вами.
Крайняя неделя очень напряжная. Потери на фронте, потери тут, затянувшаяся зима, политкачели и ещё куча другого г…вна. Но я помню, что когда паршивит, я буду звонить своим воевакам, которые всегда готовы выслушать, встретиться, поржать вместе ну или просто помолчать вместе…