Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли,
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли за солдатом солдат…
До свидания, мальчики! Мальчики,
постарайтесь вернуться назад.
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат
и себя не щадите вы… И все-таки
постарайтесь вернуться назад.
Булат Окуджава
Село Водяное Ясиноватского района Донецкой области – одна из крайних позиций украинской армии в зоне проведения антитеррористической операции. До войны, которую несколько лет назад никто и представить не мог, здесь было «царское село»: богатые прокурорские и чиновничьи дачи, коттеджи политической и экономической элиты Донецка.
Теперь Водяное встречает редких «гостей» расстрелянным указателем, сломанными, выжженными лесопосадками, блокпостами и тенью войны, отброшенной на дома. Сегодня здесь тихо. Отсюда 2 километра до Опытного, от которого мало что осталось, столько же до села Пески, беспрестанно «мелькающего» в новостях, и ровно столько же до взлетной полосы Международного аэропорта «Донецк». Крайняя точка «сепарских» владений находится на расстоянии 370 метров.
Бойцы, встречающие нас, говорят, что здесь особо и не на что смотреть. Вот в соседних Опытном или Спартаке…
Впрочем, человеку, который видел войну только в телевизионных сюжетах, есть за что зацепиться. Например, за пробитые снарядами кирпичные кладки, осколки шифера и оконных стекол, испещренные автоматной дробью стены.
В первые месяцы войны никто не мог ее понять, принять. Многие называли ее братоубийственной, мы не могли поверить, что самый близкий «родственник» пришел в наш дом с оружием. Зато теперь бойцы рассказывают, как сегодня воюют «братья-славяне» – с криком «Аллаху Акбар!».
В измученные боевыми действиями территории автобусы еще не ходят. Зато потихоньку возвращаются люди. В соседнем Водяному Тоненьком уже подлатали крыши, выбитые окна заколотили фанерами. По улицам снуют подростки, а молодые мамочки прогуливаются с колясками. На стенах окраинного дома в Водяном появилась надпись: «Тут живуть люди».
Жить здесь непросто: линии электропередач разрушены, но столбы уже тянут. Газоснабжения тоже нет. Периодически слышны автоматные очереди – такое вот «перемирье».
Лично для меня попасть в эту атмосферу очень… странно. Все окружение кажется ненастоящим, похожим на декорации, постановку. Конечно, разум понимает, что такие ощущения могут сидеть в человеке только до первого, увиденного собственными глазами, боя.
Однозначно, самое настоящее в этих местах – мужчины. Можно сказать, они более настоящие, нежели те, кто живет на других лоскутках карты Украины. Мне ни в коем случае не хочется обижать других сограждан моей страны, у которых на второй странице паспорта возле слова «стать» стоит пометка «чоловіча». Но тем, с кем мне выпадает возможность пообщаться здесь, равных нет нигде.
Особенно трогает, когда эти сильные, закаленные боями и армейской жизнью, мужчины сжимают привыкшими к прикладу, покрасневшими на морозе пальцами детские рисунки и письма. Сразу же говорят, что повесят над кроватью и бережно спрячут.
Они – мужики, им не положено плакать, но блестящие, красные, не только от ветра, глаза не спрятать даже в сумерках.
Другой боец сразу же достает нож и отрезает кусок домашней колбасы: говорит, не дотерпит. Это, конечно же, задевает и трогает.
Ребята отмечают, что визит земляков, «кусочек» Малой Родины имеет для них большее значение, чем продукты и, шутя, просят в следующий раз «доставить» их жен.
Бойцы не только получают рисунки и приветы от детей, но и передают им весточки с фронта: фотографии, письма, осколки боеприпасов и личные вещи в школьный музей.
До сих пор сложно понять местных. На освобожденных территориях люди поделились на два фронта: кто-то хочет жить дома, на своей земле, под украинским флагом, а кто-то зовет сюда Россию. В холле красноармейской гостиницы слушаю телефонный разговор. Молодой парень из Донецка: «Да здесь скучно, здесь не стреляют, у нас интереснее». Как говорится, кому война, а кому мать родная. Уезжать отсюда нелегко. Как бы абсурдно это не звучало, но возвращаться в обыденную, мирную жизнь не очень хочется. Волонтер Сергей Протченко не раз говорил мне, что в войне нет ничего романтического. Зато в ней не имеют значения вещи, которые важны дома. В ней не обесценивается настоящее, подлинное.
В этом месте нет суррогата и подделок.
Юлия Ткач
