Заканчивается год. В России скоро нагрянут бесконечно длинные новогодне-рождественские праздники. Общественная жизнь там полностью замрет. В том числе, закроются для посещения тюрьмы, СИЗО. А еще – через несколько дней три месяца со дня задержания корреспондента “Укринформа” Романа Сущенко. Адвокат Фейгин в интервью “Укринформу” подвел текущие итоги “дела Сущенко” и рассказал, чего ожидать в ближайшем будущем.
НОВЫЙ СОКАМЕРНИК СУЩЕНКО – РУССКИЙ НАЦИОНАЛИСТ, РОДНОВЕР
– Марк Захарович, удалось ли вам сегодня попасть к Роману?
– Да, побывал сегодня у Романа и хочу передать его поздравления с большими праздниками всем близким, друзьям, коллективу “Укринформа”. Другой возможности передавать поздравления уже не будет. 30 декабря тюрьмы, СИЗО в России закроются на длинные выходные. А это значит, что в следующий раз попасть к Сущенко я смогу только через вторник, то есть 10 января. Что еще важно, завтра, в среду, Романа посетит украинский консул в Москве Г.С.Брескаленко. Ждем новостей и после этого визита.
– Есть ли у Романа какие-то существенные новости в условиях содержания?
– Имеются текущие вопросы. У него исчерпалась 30-килограммовая норма передач. Но еще остается норма в 50 килограмм – через почтовые отправления. Сущенко опять поменяли камеру. Но в этот раз поменялся еще и сосед. Его новый сокамерник – русский националист, задержанный по одному из многочисленных дел, которые сейчас заводят против этой категории.
– Можете ли сказать о соседе чуть подробней?
– Это язычник, “родновер” (родноверие – религиозное движение-реконструкция неоязыческого толка, провозглашающее своей целью возрождение славянских дохристианских обрядов и верований, – ред.). Сразу скажу, что отношения у них нормальные – они ладят. Так что в этом смысле волноваться за Романа не стоит… Но теперь у Сущенко нет телевизора и холодильника. Будем решать эту проблему. В прежней камере Роман еще успел посмотреть по телевизору пресс-конференцию Путина. Следил за тем, как Роман Цымбалюк задавал вопрос о нем. Сущенко надеется, что это в какой-то степени поможет сдвинуть ситуацию с мертвой точки. В этом смысле мы с ним позитивно оцениваем тот факт, что российский омбудсмен Москалькова посетила в СИЗО Николаева двух военнослужащих, крымских дезертиров – Максима Одинцова и Александра Баранова. Это дает некий вариант обмена. Не знаю, в каком соотношении: один к двум, один на одного, два на два и т.д. Пока что важен сам факт посещения и наличие какого-то варианта.
БУДЕМ НАСТАИВАТЬ НА ПРАВЕ ПОЗВОНИТЬ СЫНУ И ВСТРЕТИТЬСЯ С ЖЕНОЙ
– Какие новости есть по ходу следствия?
– В ближайшее время будет проведена психолого-психиатрическая экспертиза. Скорее всего, сразу после новогодних праздников. Вряд ли она будет проводиться стационарно, скорее всего – амбулаторно. Придут специалисты, поговорят с Романом. Это рутинная процедура, три месяца экспертизы не было, и вот ее проводят. Кстати, по желанию задержанного, он может участвовать в данной экспертизе в присутствии адвоката… Продолжаем настаивать на возможности общения Романа с близкими, в частности, чтобы он мог позвонить сыну. Важна и возможность личного, персонального общения, прежде всего с супругой. В целом, думаю, приезд Анжелики Сущенко в Москву наиболее естественен и безопасен. Да, еще подали ходатайство об исполнении соглашения о взаимной правовой помощи между Россией и Украиной (оно было заключено еще в 1993 году)…
– Постойте, но мы, кажется, уже говорили по этому поводу.
– Да, но это долгая, так сказать, многокомпонентная история. Ранее я подавал адвокатский запрос украинскому консулу в Москве Г.С.Брескаленко о помощи в предоставлении документов, справок из нескольких украинских учреждений. Во-первых, это справка от работодателя Романа Сущенко – “Укринформа”, в котором он работает уже 14 лет, попросим сказать более подробно – о последних годах, когда Сущенко работает аккредитованным корреспондентом в Париже (с 2010 года, – ред.). Во-вторых, справка из Киевского национального университета им. Т.Шевченко, где Роман получал профильное образование в Институте журналистики. И третье – справка от Главного управления разведки Министерства обороны Украины, которое ответит, что… А я не знаю, что ГУР МОУ ответит. Если скажут, что Роман Сущенко – их штатный сотрудник, полковник, как об этом вещает российская пресса, буду как адвокат исходить из этого. Если же ответят, что Роман Сущенко никакого отношения к этой структуре не имеет, то буду основываться на этом… Но с приобщением этих ожидаемых документов к делу не все так просто. Вы, вероятно, помните, какие были проблемы в подобных случаях у нас в деле Савченко, в делах других украинских политзаключенных. Поэтому я обратился с ходатайством в адрес следователя Крекова, чтобы и он, параллельно со мной, обратился с подобным запросом через Генеральную прокуратуру России. В противном случае, по опыту предыдущих дел мы знаем, как это может быть: российский суд просто откажется приобщить эти документы к делу – и всё. А я сделаю всё, чтобы данные справки были учтены при рассмотрении дела.
– Есть ли какой-то ответ от следователя Крекова?
– Пока нет.
ПОСТАРАЕМСЯ, ЧТОБЫ РОМАН МОГ ПРОДОЛЖИТЬ ЖУРНАЛИСТСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
– Что еще у вас в планах?
– Мы с Сущенко обратимся по поводу его ареста и содержания в тюрьме в ОБСЕ. Эта организация имеет тесный контакт с Кремлем. И поэтому может напрямую эффективно говорить по каким-то вопросам. Но пока мы еще обсуждаем, каким образом будем оформлять это обращение. Собираемся тесно работать с “Репортерами без границ”, а также международным ПЕН-клубом (PEN International, – ред.). Русский ПЕН-центр, как мы видели по последним новостям, сейчас, увы, находится в плачевном состоянии (недавно руководящие органы Русского ПЕН-центра открестились от обращения отдельных его членов с просьбой о помиловании Олега Сенцова, – ред.). Но PEN International – другое дело. С ними можно и нужно работать.
– Кстати, в России многие неправильно воспринимают ПЕН-клуб, как некую эстетскую организацию, в то время как на самом деле PEN – это аббревиатура от “poet” (поэт), “essayist” (эссеист), “novelist” (романист). И многие журналисты (эссеисты) являются полноправными ее членами. Как коллега могу сказать: Сущенко – активный, много пишущий журналист. Есть ли у него возможность как-то продолжить свою профессиональную деятельность в Лефортово?
– Вопрос важный и непростой. Роман действительно не может не работать, в том числе и будучи под арестом. Мы сейчас рассматриваем возможность, как бы он мог законно каким-то образом передавать свои журналистские тексты.
– Да, очень хочется, чтобы это случилось. А что это могло бы быть, в каком жанре?
– Очерки, бытовые зарисовки о существовании в условиях СИЗО Лефортово. Потом – Роман сейчас много читает. Думаю, любопытны были бы его размышления о прочитанных книгах. Ну и самое, на мой взгляд, существенное – публицистика. Тут Сущенко есть что сказать.
