Чемпион Паралимпиады в Рио фехтовальщик Андрей Демчук рассказал “Эспрессо” о реабилитации АТОшников и информационную политику Украины
Едва ли не впервые Украина получила столько медалей на Паралимпийской олимпиаде, в то же время мы понимаем, что Украина всегда несколько пренебрежительно относилась к этим соревнованиям. Или сейчас что-то изменилось к лучшему?
Паралимпиада определяющая тем, что как не крути, это все-таки такой большой информационный подъем. То есть много медиа, средств массовой информации говорят о нас.
И где-то хочется, чтобы это все вылилось в реальные поступки: это банально, это пандусы, это съезды для этих людей, это обустройство определенных зданий, хотя бы в плане поликлиник, даже не в плане доезда до самой поликлиники, а в плане, чтобы можно было какие-то услуги на первом этаже предоставлять.
То есть это какие-то банальные вещи. Но эти банальные вещи пригодятся не только людям с инвалидностью, они пригодятся мамам с колясками, пожилым людям, то есть это все стандартные элементарные вещи, на что в Европе никто уже и не обращает внимания, потому что там все строится для этого.
А паралимпийский спорт – это профессиональный спорт, это уже давно не реабилитация, как знаете, как об этом где-то в начале говорили, хотя задумывался он, как какая-то реабилитационная услуга: то есть человек через спорт вытаскивает себя из той беды, которую он имеет. Но сейчас это полностью профессиональный спорт: со своими проблемами, как мы видим, – это и допинги, и все, что хочешь.
Ну мы знаем, что очень много украинских ребят, которые вернулись с войны, вернулись искалеченными. Удастся ли им найти себя в паралимпийском спорте?
Здесь что важно: большинство людей, которые возвращаются, – это люди относительно молодые, но в первую очередь с ними должны работать психологи. Потому что им болит не только травма, потеря ноги, – им болит то, что они возвращаются и не всегда имеют поддержку от страны.
Не всегда они имеют, особенно бойцы добровольческих батальонов. Они никем не защищены, они жертвовали всем ради Украины и получается, что они возвращаясь видят, как здесь люди гуляют, отдыхают, такие же молодые ребята ездят на хороших машинах. Всю жизнь здесь совсем другое. Их то немного грызет, грызет и ситуация, которая происходит с властью, которая не всегда, а в большинстве случаев, не понимает их.
Ну, есть равнодушие откровенное или формализм так, отписались, приняли, хорошо, “вот тебе 895 гривен, которые ты получишь за два месяца”.
Так, здесь наверняка много людей во власти, которые неправильно срабатывают в этой ситуации. То есть я очень верю в то, что мы будем отстаивать национальные интересы. Будем отстаивать каждого нашего солдата, каждого воина, которые идут туда защищать страну.
Я читал много про Израильскую армию, сколько средств оно вкладывает в каждого солдата, как она за каждого солдата трясется. И когда офицер даже садится в коляску, он потом преподает в тех заведениях, где учат новых солдат. То есть он не списывается, как ненужный, он используется дальше в этой системе, потому что система в него вложила деньги.
А паралимпийская система могла бы стать таким мостиком между ветеранами, искалеченными в АТО, и скажем так, новой социальной действительностью для них?
Я знаю, что наш паралимпийский комитет уже 100 процентов это делает. С помощью этой Карпатской базы, которая действует в селе Сянки. Действительно, там очень много воинов получают эту первую и физическую реабилитацию, психологическую. Много воинов туда готовы пойти!
То есть знаете, эта реклама грубо говоря от воина к воину, она расползается. И все больше вместе туда людей начинает проситься, хоть и не всех можно туда взять, но я знаю, что эта система работает. И знакомства со спортсменами напрямую они что-то немного меняют.
Хотя мы тоже люди, мы люди с инвалидностью, но мы ее получили, или от рождения, или где-то что-то случилось по жизни. А у них ситуация такая, что они – самые достойные люди в Украине, которые жертвуют всем, семьями. Веские их поступки.
И действительно, этих людей достаточно трудно вернуть к жизни, вернуть к какому-то действию, где-то начать жить в других условиях, потому что, как не крути, человек мог потерять и здоровье и где, возможно, его с работы уволили, потому что он пошел в армию. Самая большая проблема, что потом такие люди не обеспечиваются работой, поддержкой, какими-то финансовыми делами, думаю здесь тоже все не очень шикарно. Поэтому где-то должна быть какая-то посттравматическая поддержка со стороны государства.
А если бы у вас была возможность реализовать три социальных мечты. Ну, возможно с помощью президента Порошенко или главы правительства, какие бы это были три пункта?
Если касается только паралимпийцев, то первое что нам надо, нам не нужны какие-то фантастические деньги, нам нужно то, что нам нужно для соревнований. Это такой стандартный минимум, который был в последние годы. Действительно чего не хватает – это базы.
База в Крыму – единственный объект, не забранный у Украины. Это единственный объект, который действительно принадлежит еще паралимпийскому комитету Украины. Потому что, как я понимаю, Международный паралимпийский комитет пригрозил России, что в случае, если произойдут какие-то такие действия, к ним будут применены очень серьезные санкции, и они этого не делали.
Но из-за того, что база недоступна, из-за того, что она в Крыму, конечно никто туда не будет ездить. Но мы надеемся, что будет построена новая база, потому что в ней есть потребность не только паралимпийцев – в ней есть потребность и олимпийцев. И когда базу побудут из расчета на олимпийцев, она будет универсальная.
Потому что даже тренируясь сейчас в Конче-Заспе, где нас очень любезно принимают, действительно делают для нас все что возможно в тех условиях, в нас действительно там нет нормального зала. То есть зал, который есть, летом очень жаркий – до 40 градусов бывает, люди падают, а зимой он очень холодный.
А почему вы отказали в интервью телеканалу “Интер”?
Я считаю, что нужно вести проукраинскую политику, особенно в информационном пространстве. Потому что на любом канале так много спорной информации. И мне просто не приятно и не удобно, когда много людей старшего возраста, которые много времени проводят перед телевизором, эти люди действительно под влиянием. И когда государство не закрывает доступ явно пропагандистской информации с нашей же стороны, я считаю, что это определенная такая поддержка того агрессивного действия со стороны восточного соседа.
Должна вестись информационная политика и Министерство информполитики должно лучше сработать в той ситуации, и если все окей у них с документами, то по крайней мере за некоторые вещи их наказывать. Я считаю, что нельзя в настоящее время такое позволять.
