Я приехал в Николаев 30 июня 1987 г. Поступать в НКИ. На полтора месяца домом для нас, абитуриентов, стало Общежитие НКИ на ул. Бузника. Обычный маршрут абитуриента был таков: Яхт-Клуб, Советская, Флотский бульвар (БАМ).
В Яхт-Клубе я оказался уже через 30 минут после поселения в общежитие. Хватило времени – зашел в комнату, запихал чемодан под кровать, познакомился со своими новыми соседями и по их предложению, сейчас же мы отправились в Яхт-Клуб купаться. Они приехали днем раньше и уже знали дорогу туда.
Яхт-Клуб в те годы был не таким… Он производил впечатление. Яхты, яхты, яхты… Очень много яхт. Синяя река, синее небо и белые-белые яхты – до сих пор стоит в глазах этот невероятно чистый белый цвет. Знаете, ведь, как оно запоминается в юности. И еще был деревянный настил на пирсе, еще были перила по всему периметру, и весь пирс был до предела заполнен загорающими и купающимися людьми. Люди лежали, люди сидели – на досках сидеть куда приятнее, чем на бетоне или металле. Люди висели на перилах. Через эти перила ежесекундно переносились и бабахались в воду мальчишки. Прыгали рыбкой, ласточкой, бомбочкой и еще десятком разных невероятных способов. Пацаны прыгали в воду так, чтобы забрызгать как можно большую часть настила. Это был шик – большой фонтан воды, обрушившийся на загорающих. Загорающие ругались, но ругались как-то добродушно-понимающе. Мы сидели абитуриентской шайкой в дальней части пирса и сами, по немного, усваивали местные привычки – прыгать с перил дельфинчиком, висеть на яхтенных швартовах, плавать на отдельно стоящий понтон, чтобы позагорать на нем. Из одежды нужно было немного – спортивные штаны и сандалии на босу ногу. Все это можно было без опасения оставить на настиле, а самому плавать и нырять до посинения.
От общежития до Советской добирались, когда на троллейбусе, а когда пешком. По дороге в районе ул. Водопроводной на проспекте была столовая. Там сейчас банк какой-то. И эта столовая иногда была частью нашей пищевой программы. Но это так – от отчаяния, когда уже не было желания или времени добывать пищу в других местах. На «абитуре» еду мы себе сами не готовили. Утром питались в буфете, вечером – кефиром или молоком с булочками. Основной прием пищи происходил в городских столовых. Поэтому со всей ответственностью молодого желудка мы делили столовые на разные категории по своему разумению. Естественно, что на первом месте, вне всякой конкуренции, недостижимо сверкая кастрюлями и поварежками стояла столовая «Українські Страви». Уверен, что многие, вспоминая Николаев тех лет, подумают и об этом славном месте, прочно вошедшем в жизнь города как студенческий ресторан.
Два продуктовых магазина на Советской также играли в нашей студенческой жизни большую роль. Первый – большой хлебный магазин в квартале между Плехановской и Большой Морской. Хлеб, конечно, можно было купить и в другом месте. Но, выполняя культурную программу, мы, все-равно, оказывались по близости. Второй магазин – это песня. Пожалуй, он был еще более важным в нашей жизни – это знаменитый магазин «Молоко» на ул. Свердлова (сейчас – Спасская), примыкавший к Советской. Здесь в этом магазине я впервые в жизни увидел молоко в литровых стеклянных бутылках. Нигде больше такого не видел. Молоко и булочки. Классика, да?
Советская выводила нас на БАМ. Бульвар Адмирала Макарова. Не знаю, почему и когда так случилось, но на современных планах города это место зовется – Флотский бульвар. А тогда различали Верхний и Нижний БАМ. Это было священное место. Строгий гранит, старинное корабельное орудие, памятник адмиралу Макарову – это было суть и плоть Николаева.
Уже сразу с Верхнего БАМа открывался вид на плавучий док завода им. 61-го Коммунара, в котором в это время стоял БПК проекта 61 «Решительный».
Он был предвестником нашей будущей жизни, и ноги быстро несли дальше сами – вниз, к пешеходному мосту через Ингул, чтобы полностью рассмотреть этот корабль, такой волнующе близкий.
Фотоаппарат из невероятных положений щелкал затвором, не смотря на угрожающую табличку «Фотографировать с моста запрещено». Удержаться не было сил. Я снимал акваторию и с Верхнего БАМа, и с Нижнего БАМа, и с (тогда еще) нового Ингульского моста, и с противоположной стороны.
Кстати, пешеходный (старый) мост через Ингул летом 1987 года был разомкнут. Уж не знаю, по какой причине, но в Соляные можно было добраться только по новому мосту.
А с той стороны, у разомкнутого моста стояла подводная лодка С-232 проекта 613. Стояла с большими надеждами стать еще одним флотским городским музеем. Мы тогда этого еще не знали и все, что было в акватории завода, было живым воплощением Военно-Морского Флота. Было легендой. Лодка, впрочем, своей новой жизни не дождалась и затонула в 1988 в результате расхищения донной арматуры.
А 26 июля праздновать день ВМФ в город пришел сторожевой корабль пр. 1135 «Безукоризненный». Он стал на якорь в районе Нижнего БАМа, и я опять потерял покой. Я приходил сюда несколько раз. Я приходил утром и неудачно снимал против солнца. Я приходил фотографировать днем, и за мной гналась пожилая пара, громко призывая милицию для поимки шпиона. Пленка эта до сих пор у меня.
Лето 1987 года было удушливо-жарким. С 30 июня до начала августа не было ни одного дождя. Парило, парило… Заходили по воде на берег небольшие смерчи, подбрасывающие в воздух кошек и книжки пляжников, а потом ка-а-а-ак громыхнуло поразительно страшной грозой, какие только бывают на Юге Украины. Но что для нас тогдашних была погода? Ничто… Разве мы обращали внимание на погоду? Жизнь была замечательна сама по себе!
Еще Николаев удивил своей субкультурой. Николаев уже тогда был город контрастов. Помните эту поднаркоманскую тусовку? Кепка-аэродром, рубашка с длинным рукавом, бесформенные брюки и молдавские тапочки. Мы, съехавшиеся поступать в НКИ с разных концов страны, менее отличались друг от друга, чем от этих «братьев» и «сестер». Это бросалось в глаза. Это вызывало еще гамму разных чувств, характерных для юношеского максимализма. После-то оказалось, что в значительной степени это просто часть местной моды и даже не доминирующей. Многие ребята, бравирующие признаками этой субкультуры, оказались никакими не наркоманами и потом переросли эти внешние признаки николаевской Слободки.
Все хорошее, все радостные ожидания от будущего мы тогда связывали с Николаевым. Будоражил воображение роман Пикуля «Фаворит», который в то время как раз вышел в «Роман-газете», и мы себя ощущали частью единого грандиозного вселенского плана в великой стране. Мы сидели с Юрой на лавочке напротив «Детского Мира» и мечтали о том, что какая же замечательная жизнь начнется, когда мы поступим в НКИ! Главное было поступить, а уж тогда… Все сложилось не так. Подоспели 90-е и все-все-все, что мы планировали, все корабли, которые мы собирались построить, все это ушло в небытие. Мы справились. Мы нашли новые цели и новые задачи, может быть, не менее интересные. Но так душещипательно жаль тот июль 1987 года…
