Вся Украина продолжает обсуждать резонансное покушение на первого помощника президента Сергея Шефира, которое произошло в среду, 22 сентября, под Киевом. О нестыковках в озвученной официальной версии и вопросах, которые к ней возникли, “Апострофу” рассказал глава Украинской ассоциации собственников оружия Георгий УЧАЙКИН.
Если говорить не о мотивах – внутренние это разборки или внешние, или что-то еще, то стоит обратить внимание не множество нестыковок в представленной нам версии событий. Я общаюсь с коллегами, и мы не можем найти ответы на очень простые вопросы.
Во-первых, почему использовалось автоматическое оружие, если при покушениях наиболее эффективным и общепризнанным инструментом считается снайперская винтовка? В нашей стране это часто может быть и гранатомет – все-таки у нас 7 лет идет война, и такие вещи спокойно можно найти на “черном рынке”.
Во-вторых, почему избрано такое место? Автомобиль движется на скорости, как мы с коллегами допускаем, не менее 60 км в час. Если это так, то есть машина проезжает 16 метров в секунду – очень сложно с автоматического оружия попасть по движущейся цели столько раз, ведь в поле обстрела объект находится максимально 3 секунды.
В-третьих, почему, если говорят, что машина не бронированная, мы не видим исходящих отверстий от пуль с другой ее стороны. Общеизвестно, что пуля от М-62 калибром 7,62 мм пробивает автомобиль, потому что для нее толщина металла на дверях не создает значимых препятствий. Не все бронежилеты выдерживают эту пулю, не говоря уже об обычном металле.
В-четвертых, если автомобиль бронированный – как удалось ранить водителя? Если его ранили, почему нам не показывают салон изнутри (хотя, возможно, это делается в каких-то интересах следствия)?
В-пятых, если водитель ранен, а это нерядовой урон организму – почему мы не видим на пороге машины (он же выходил из машины, или вылазил) или вокруг нее ни одной капли крови рядом с водительской дверью?
Вопросы накапливаются, их становится все больше, и логичных ответов на них пока нет.
Безусловно, эти вопросы нужно ставить компетентным органам, должно быть проведено, по крайней мере, две экспертизы. Это баллистическая экспертиза, которая бы дала точный ответ, какой боеприпас использовался, и трасологическая экспертиза, которая просчитала бы углы обстрела и ответила на вопрос, откуда он велся – сверху, снизу (в том месте на трассе еще отбойник есть). Вопросов, на самом деле, миллион.
Вместе с тем, мы четко понимаем, что если вопросы будут ставить украинским экспертам, о которых Денис Бигус на днях обнародовал довольно показательный материал (речь идет о расследовании о коррупционных действиях директора Киевского научно-исследовательского института судебных экспертиз Александра Рувина и его семьи – “Апостроф”), и на ответы которых не очень-то можно полагаться.
И еще один момент. Я знаю многих владельцев оружия и профи среди них, но не могу вспомнить, кто из них мог бы воссоздать такое количество попаданий, о котором нам говорят. В спорте есть такое классное упражнение “бегущий кабан”, когда мишень двигается со скоростью 4 метра в секунду и в нее надо попасть – даже один раз получается далеко не у всех, два раза еще сложнее, я уж не говорю о 10 или больше попаданиях. Может, и есть такие суперкрутые спецы, но я о них не слышал.
Можно провести следственный эксперимент, взять аналогичный автомобиль, воссоздать все обстоятельства происшествия, попробовать сделать такое же количество выстрелов – тут, опять-таки, вопрос к экспертам, но отечественным я бы не доверился. Действовать нужно быстро, потому что иногда исчезают вещдоки. Нужно осмотреть входные отверстия от ранений на одежде потерпевшего, под каким углом вошла пуля, какая, собственно, была пуля, со стальным сердечником или нет. Тогда можно и до мотивов добраться – может, действительно испугать хотели? Будем надеяться, что наше объективное следствие всех найдет и накажет, желательно с помощью иностранных экспертов.
Денис Захаров
