Известный николаевский поэт Вячеслав Качурин посвятил свои стихи другу, писателю и композитору Александру Иванову, а также родному городу Николаеву.
Концерт по заявке
А. Иванову
Опять уплыли мысли в никуда,
И водку пить наскучило “на шару”.
Вам захотелось песен, господа,
И вы мне в руки сунули гитару.
“Повесели подвыпивший народ!”-
Вы крикнете, срываясь на икоте.
И я спою, а вы мне от щедрот
Возможно, даже рюмку поднесёте.
Крутые страсти хлынут через край,
Какой-то жлоб зашаркает ногами:
“А ну давай, цыганочку сыграй!
А ну, давай, частушки с матюками!”
И тут же все засвищут, заорут.
И сам себя кляня и презирая,
Я буду вновь кривляться, словно шут,
И горло драть, по струнам ударяя.
И может быть, в разгульный этот час,
Со стороны покажется кому-то,
Что мне ужасно весело у вас
С больной душой и в роли баламута.
И я уйду сквозь дым от сигарет,
Назад вернусь теперь уже не скоро;
Душа из тьмы торопится на свет,
Гитара жаждет воли и простора.
P.S. Имея столь внушительное творческое наследие и послужной список, есть опасность «забронзоветь» и стать памятником при жизни. Единственное спасение – чувство юмора, ироничное отношение к собственной персоне и оптимизм на грани лёгкой придуркуватости. При встрече мы со Славиком любим пошушукаться в уголочке. Со стороны может показаться, что два мэтра беседуют о глобальных литературных процессах. Отнюдь. Мы травим анекдоты. А если к нам присоединяется человек блестящего ума, талантливый поэт и беспощадный пародист наших стихотворных опусов Владимир Христенко, то…
Но это отдельная тема для развесёлой повести.
ПОРТРЕТЫ НА КУПЮРАХ
Превозносят поэтов нардепы,
Да вот нет у творцов ни гроша;
Их портреты на деньгах нелепы
Оттого что бесценна душа.
Намудрила с деньгами столица
И ввела в заблужденье людей;
Тут уместней смотрелись бы лица
Президентов, министров, вождей…
Всенародную, вечную славу
Заслужить эти люди должны,
Чтобы завтра по высшему праву
Стать лицом благодарной страны.
И они все усердней «керуют»,
Только вот ведь какая беда:
То воюют они, то воруют
И ведут свой народ в никуда.
Потому и «воскресли» поэты –
Те, которым жилось нелегко.
На купюрах все те же портреты:
Украинка, Шевченко, Франко…
ДОВЕРЬТЕ ЛОЦМАНУ ШТУРВАЛ!
За пеленой молочного тумана
Ни облаков не видно, ни земли
У берегов Днепровского лимана,
Где лоцманы встречают корабли.
Когда туманы или шквал,
Доверьте лоцману штурвал,
Покой команды –
Дело чести для хозяев.
Кругом вода и небеса,
Веди нас, Русская Коса,
В Херсонский порт
И город Николаев!
Бывает, что случаются минуты,
Когда в удачу верится с трудом,
Но судно по опасному маршруту
Мы к порту без аварий проведем!
Хранят нас Бог и преданная дружба,
У моря нрав коварен и суров.
На то она и лоцманская служба,
Чтоб корабли не знали катастроф…
И в редкий час в застольном разговоре
На День морского флота, в аккурат,
За «Дельта-лоцман» и за «тех, кто в море»
Мы выпьем стоя
Грамм по пятьдесят!
К НАМ ИДУТ КОРАБЛИ
Потонула в тумане луна,
Где-то чайка во сне прокричала,
И живая речная волна
Шевельнулась в объятьях причала.
Закачались на рейде суда,
Перекличку ведут капитаны,
И почти без труда
Голубая вода
Пошатнула портальные краны.
Николаевский порт
В синей дымке простерт,
Крики чаек над чашей лимана.
А в рассветной дали,
Где не видно земли,
К нам идут корабли
Из тумана…
Наполняется красками мир,
И лиман, оглашая гудками,
В сухогруз запряженный буксир
Акваторию месит винтами.
Над упругою бугской волной
Надрываются хором лебедки,
И течет к проходной
Ветерок озорной
По артериям старой Слободки.
А навстречу усталым судам
Простирает ладони фарватер,
Где стоит величавый, как храм,
Легендарный седой элеватор.
Мы с тобой разлучались не раз
И хоть были дороги не близки,
Мы роднее сейчас,
Ведь недаром для нас
Ты навеки стал портом приписки!
ЮЖНЫЙ ГОРОД
Рассыпает небо свет жемчужный,
Волны с моря катятся гурьбой…
Я вернулся в этот город южный,
Где когда-то встретился с тобой.
На скамейке в старом этом парке
От любви кружилась голова,
Были поцелуи наши жарки
И наивны пылкие слова.
До чего же годы
Быстро пролетают,
Словно пароходы
В синей дымке тают.
Те же скверы и бульвары,
Тот же звон гитары
В парке, где бродили я и ты.
Годы, годы – пароходы,
Наши радости, невзгоды
И ушедшей юности мечты.
Я иду к причалу, как когда-то,
В памяти минувшее тая…
И в лучах медового заката
Мне улыбка чудится твоя.
Ветерок прибою тихо вторит,
Утопая в музыке аллей…
Я вернулся в этот южный город
На свиданье с юностью своей.
* * *
Напиши мне, живописец, облака,
Чтоб под солнцем отражала их река.
Лес и горы на просторе
И кораблик в синем море
Нарисуй, пока легка твоя рука.
Нарисуй мне южный город и лиман,
Караван судов, идущих в океан,
Блик от сонного трамвая,
Лик святого Николая
И причалы, погруженные в туман…
Ты пиши для нас, художник, не спеши,
Не разменивай талант свой на гроши.
В этом мире нет богатства
Выше творческого братства
И свободного полета для души…
Напишите мне, художники, портрет
И грядущих, и давно минувших лет:
Наши радости и беды,
Пораженья и победы
И судьбы моей неброский силуэт.
Верьте в правду, как в распятье на кресте,
Вечно живы будут краски на холсте.
В бурном жизненном потоке
Вы мессии и пророки,
Приобщенные к Любви и Красоте.
ДЕНЬ ПОБЕДЫ И ЖУРАВЛИ
Звонил призывно колокол церковный,
Людские лица радостью цвели,
И в этот час внезапно и безмолвно
Среди небес явились журавли:
Они над суетой притихших улиц
Величественно плыли в вышине,
Как будто к нам из прошлого вернулись
Живые души павших на войне.
Под звуки той, давно знакомой песни,
Торжественно пронзая облака,
Они спускались клином с поднебесья
К участникам Бессмертного полка.
И было в этом чуде столько света
И столько грез, нахлынувших всерьез,
Что люди, прислонив к себе портреты,
Глядели ввысь, не сдерживая слез.
А журавли неспешно улетели,
Растаяли в заоблачной дали…
О чем они напомнить нам хотели?
О чем сказать нам так и не смогли?
