В последнее время стихийные рынки, спорадично разбросанные по всему Николаеву, «отвоевывают» все больше прав и территорий. Одна из самых «злокачественных опухолей» образовалась на улице Колодезная. В районе рынка «Украина», прямо на земле, разместились «торгаши», предлагая прохожим различные товары – от зеленого кактуса до почти зеленого мяса.
Пройти по тротуару практически невозможно, не зацепив ящики с рыбой, овощами, мясом или же нижним бельем.
Почему бы не отправиться в это «колорадо», вооружившись камерой и удостоверением журналиста?
Отправной точкой моего «похода за продуктами» стала овощная лавка в «Украине». Особого желания разговаривать у продавщицы не оказалось. Сразу перенаправила на вторую точку. «К «местовой» иди» – злобно рявкнула женщина, ткнув пальцем куда-то туда.
Активного собеседника не нашла и в кабинете «местовой». Сразу же, сбросив с себя любые обязательства и ответственность, направляет к директору рынка.
По дороге к директору, кабинет которой уютно разместился возле «Беляшной», случайно натыкаюсь на лабораторию. В маленьком душном кабинете беседуют две барышни, потягивая сигаретку за чашечкой кофе. Белый халат «выдает» лаборанта. На вопрос о том, как можно искать бактерии
в условиях полнейшей антисанитарии, девушка лишь прячет сигарету и просит уйти. «Валит» все на то, что рабочий день окончен. Вопроса два: почему рабочий день длится до 13.00 и действительно ли она настолько любит работу, что готова «задержаться» на рабочем месте на лишний часик-второй?
Рядом с лабораторией-кофейней разместился кабинет директора. Женщина не спешит отрываться от телефонного разговора, заметив посетителя. Терпеливо простояв около двери минут пять, наконец-то удосужилась сухого «здрасьте». Ольга Дюмина (именно так ее зовут) нехотя ответила на парочку вопросов, после чего намекнула на то, что времени у нее в обрез и мне пора уходить.
Зато удалось узнать, что за место в павильоне необходимо заплатить всего лишь десять чисто символических гривен. Обсуждать тему соседствующего стихийного рынка Ольга Ивановна не видит смысла. Ведь «их крышует милиция», которая приезжала уже много раз, получая жалобы от недовольных жителей соседних домов и просто прохожих. Директор обещает найти место, даже бесплатно, для всех желающих.
Надо же сообщить радостную весть «сидящим на земле». Направляюсь вглубь бурлящей товарной пучины. Продавцы приходят в ярость от слова «журналист». Обещания разбить лицо, камеру и позвонить, «куда надо» летят с разных сторон.
Особенно эмоциональным оказался разговор с продавщицей живой рыбы. Уповая на то, что за место в «Украине» платить неподъемную сумму она не будет, женщина отпугивает мух с рыбы пыльной веткой. Ее, я полагаю, женщина сорвала с рядом растущего дерева.
Когда говорю, что платить не так уж и много, появляется второе оправдание «уличной жизни»: для рыбы невозможно получить место на рынке. Так чему же верить?
На предложение вместе пойти к директору, которая обещала приютить каждого, женщина отвечает категорическим «нет». Так же отреагировали еще три уличных торговца.
Спотыкаюсь я о собаку, мирно спящую возле ящиков с мясом, направляюсь снова в кабинет директора. Оказывается, Ольга Ивановна действительно торопилась. Ведь дверь в ее кабинет оказалась плотно закрытой. Лаборатория тоже опустела. Закрытой оказалась и «Беляшная». Что заставило сократить рабочий день, так и осталось тайной.
Единственное, чего удалось добиться, это: «я ничего с этим сделать не могу» от директора и «еще никто не умер от моей рыбы» от продавцов.
Решение проблемы продолжит находиться в режиме «тяжело решаемого» до того момента, пока с этим согласен потребитель, пока есть «крышеватели». Ведь азы рыночных отношений никто не отменял, а закон спроса и предложения продолжает диктовать свои условия, распространяя, кроме всего прочего, бациллы стихийных рынков.
